К сверхчеловеческому Прочитана «Лимонка в глянец». Или глянцевая «Лимонка»? Суть, в общем-то, не меняется. «Красота должна быть опасной» — слова Эдуарда Лимонова, что открывают новый национал-большевистский журнал. Родство эстетики с винтовкой или, скорее, их сущностную единообразность нетрудно обнаружить лейтмотивом всего издания. Разные вариации слияния штыка с красотой и свободой рассматриваются участниками журнала. Один автор обнаруживает такую связь в геополитике, другой — в мистике истории, третий — в эсхатологии. И вне зависимости от взгляда пишущего, в тексте неизбежно обозначается его воинственность. В символах скрывается гераклитовская убеждённость: мир движим конфликтом. И такой же конфликт приводит в движение авторов сборника — ведь они отыскивают неиссякаемое начало в борьбе противоположностей. Левые с правыми, герои с врагами, старая элита с новыми патриотами — всё в вечном движении. Журнал поделён на три смысловые части: «Партия», «Война», «Культура». Три этих понятия ярко резонируют с фигурой самого Эдуарда Лимонова: они были неотъемлемыми частями его политического и эстетического мифа. Такое разделение на части несёт также прагматический смысл. Партия — это этическая константа. Внутренняя организация той «вечной войны», о которой говорилось ранее. Лимоновцы говорят о проблемах экономики России и явном кризисе рабочего человека; но они же выводят формулу, отражённую в названии заключающего материала раздела: «Цель Партии — создать сверхчеловека». «Другой» сверхчеловек заметно отличается от ницшеанского оригинала. Он — не далёкий идеал, а персона поступка — здесь-и-сейчас пассионарий, способный действовать в рамках бурлящей истории. Национал-большевики, конечно, предлагают свой ответ на вещественные вопросы — экономические, социальные, политические, — но они ещё надеются совершить определённый антропологический жест. Главный проект лимоновцев — не только реформа системы, а возвращение человеку его субъектности. Война — это театр прямого действия. Между «Войной» и покоем частного существования, — добровольным отказом от воли, — возникает позиция: субъектность. Борьба мыслится как единственная сила, возвращающая человеку способность быть чем-то большим, чем объектом истории. В журнале герой или сверхчеловек — фигура центральная. Это индивид, добровольно принявший ответственность за себя и мир вокруг. Потому невольно возникающая при чтении формула «герои не умирают» воспринимается очень буквально: вошедший в историю продолжает жить в самом её движении. Культура — это эстетическая переменная. Она объясняет, почему функционирует вся конструкция с «Партией» и «Войной». Искусство для лимоновцев — территория формирования характера. Национал-большевистская красота должна быть опасна и вызывающа, её цель — вовлекать. Радикальной эстетикой куётся чувствительность сверхчеловека, его способность отличать живое от декоративного. Визуальное оформление журнала вторит описанной идее. Оно вообще очень заманчиво, говоря начистоту. Проблемы же «Лимонки в глянец» до боли прозаичны. Материальное воплощение издания уступает своей идее. Если избегать субъективных замечаний: вёрстка местами неаккуратна, корректорская работа не завершена. И всё же я могу заключить, что упомянутые шероховатости издания совсем не ставят под сомнение его внутреннюю энергию: это первые шаги растущей на наших глазах Родины-дочери. Несовершенные, где-то вовсе неловкие, но безумно смелые. Тем и очаровательные. «Лимонка в глянец» является очень цельным высказыванием. Она приводит читателя к вопросу о способности человека быть действующим лицом собственной эпохи и почти сразу безапелляционно отвечает на него. Обрести субъектность и силу — не привилегия или выбор, а неизбежная необходимость. Возвращая засаленной русской политике темперамент, а культуре — риск, «Лимонка в глянец» совершает, пожалуй, наиболее контркультурный жест: вновь заставляет воспринимать историю как пространство личного участия. Шантор Червиц