Партия и массы Политическая жизнь в России сейчас представляет удручающее зрелище. На митинги выходит так мало людей, что у любого, кто хоть раз занимался их организацией, возникает вопрос: «А стоит ли?» И обида на пассивный русский народ. Окружение также давит нытьём «оно тебе надо?» Человек мягкий, как правило, отступает, забрасывает это «гиблое дело». Человек последовательный и твёрдый в своих убеждениях тем или иным путём становится революционером, приверженцем коренного переустройства государства и общества. Общество зачастую смотрит на современных революционеров как на сектантов, исполняющих бессмысленный ритуал в попытках воскресить демонов прошлого. Но если в деле революции и есть что-то религиозное, то это единственная религия сердца, религия совести, в которой нет места высокомерию, с которым обычно «истинно верующие» смотрят на неверующих. К нашему делу нужно подходить с ясной головой, разборчиво и требовательно (в первую очередь, к самому себе). В нашем деле нет места унынию и отчаянию. Политические активисты в России обычно ждут либо Февраль, либо Октябрь 17 года, тем самым стремясь облегчить себе участь, «срезать» значительный отрезок пути. Психологически это понятно. Но, может быть, нам нужно готовиться к своему девятьсот пятому году. В 1902 году марксистские кружки, только объединившиеся в РСДРП, едва охватывали своей работой меньше тысячи пролетариев и существовали в десятке крупных промышленных городов (это, однако, не помешало им объявить себя всероссийской партией). Рядом с ними, параллельно, эсеры своим индивидуальным террором пытались разбудить народное сознание. Общество сочувствовало бомбистам, но широкие массы никак не шли «в революцию». Однако в 1905 году революция разразилась. Именно свалилась — никем не предвиденная — на своих сторонников и своих противников. И народ, массы, меньше чем за год прошёл небывалую историческую школу — от верноподданнических демонстраций до вооруженного восстания. И революционеры, большевики и эсеры, не успевали за массами и за повесткой дня. Всё, что они знали, оказалось вчерашним днём, и им также пришлось учиться заново. Несмотря на то, что первая русская революция потерпела поражение, она оказалась для всех серьёзной школой и серьёзной проверкой «на вшивость». История и время — это не более чем философские категории, причем в данных случаях понимаемые обывательски-житейски. И история, и время, чтобы учительствовать, требуют объективации, кто-то должен их знание собирать в себя, накапливать его и распространять. Опыт и навыки должны кем-то собираться, обобщаться и передаваться. И в этом заключается руководящая роль партии, коль она осмеливается формулировать политическую и революционную повестку дня. Именно это имел в виду Троцкий, когда заявлял, что «партия не может ошибаться, потому что история не создала другого инструмента истины». Не по-марксистски пафосно и безапелляционно, но суть уловлена верно: история объективируется через организацию. Организация двигает историю. А как же массы? Массы непременно обратятся к политике, причем к политике в её живой, уличной, форме. Это всегда происходит под грузом объективных причин. Анархисты и даже кое-кто из марксистов думают, что вот тогда… Масса сама сорганизуется, сама создаст свои советы рабочих и крестьянских депутатов, выдвинет из своих недр новых вождей. Крайне недальновидная, несознательная и в чём-то трусливая позиция. Когда масса «сама», всегда жди новых попов Гапонов. Именно партия берет на себя — и она имеет на это право в силу своего опыта — роль руководителя и учителя масс. Масса всегда требует воспитателя. И лучше таким воспитанием займется революционная партия, чем реакционеры и политические проститутки. Мы знаем не только что делать, но и как делать. Более того, мы знаем зачем и почему. Суть не в том, что за нами история и 30-летний опыт политической борьбы. Суть в том, что мы находимся внутри истории, живой, вечно разворачивающейся. И у каждого, кто ощущает в себе силы, есть шанс разделить это чувство с нами. Раздели с нами этот путь.