Народ-марафонец За сухими фактами часто скрываются события эпического масштаба. Россия — самое большое государство в мире. Русские — самый многочисленный европейский белый народ, и, конечно же, первый по достижениям среди всех славянских народов. Вообще, великое хорошо обозревать на расстоянии. И в случае с русским народом можно заметить, что его судьба складывалась и продолжает складываться очень непросто. Однако жив лишь тот народ, который способен ответить на вызовы любого времени, в противном случае он просто покидает подмостки мировой истории. По завершению эпохи Древней Руси русские на протяжении Средневековья и большей части эпохи Возрождения были разобщены и раздроблены, находились на отшибе «магистрального» культурно-исторического пространства, медленно собирая себя в единое государство. Почему же в исторической перспективе, среди лесного и болотистого климата, на мировой арене вдруг выстрелил наш хмурый народ, которого постоянно тюкали якобы то за отсталость, то за долготерпение, то ещё бог знает за что? Русские оказались народом длинной воли. Русские оказались способны играть вдолгую. Русские всегда были упрямы. Но наши соседи тоже были не из мягкотелых — и монголы были упрямы, и тевтонцы. Упрямы были поляки и Запорожская Сечь вместе с гетманом Сагайдачным, ходившие на Москву. Упрямы были и турки, и шведы, нанёсшие нам поначалу немало поражений. По многим качествам наши соседи были лучше, ярче нас. Но они не умели учиться на ошибках, они не умели отыгрываться после поражений так, как умели русские. Они не умели работать над неудачей. «Разбитые армии хорошо учатся» — не зря эта максима принадлежит Ленину, вождю русской социалистической революции, а не какой-либо другой. Сами по себе условия не оказывают решающего влияния на исторический выбор. Важен ключевой субъективный фактор — способен ли народ извлечь смыслы из череды тягот и невзгод? Хватит ли воли и упорства сделать задуманное, а не только храбриться? Поляки кичились шляхетской вольностью, но проиграли русскому централизму. Убегая от самодержавия, казаки расширили русский мир от Балтики до Тихого океана. Южнорусская степь сопротивлялась, как женщина, и всё же сдавалась, стелилась под медленной, но неумолимой поступью северного человека. Учиться у врагов — великий навык, требующий терпения, внимательности, хитрости и упорства. Александр Невский учился у татаро-монголов. Иван Грозный пригласил лучших итальянских зодчих и создал собор Василия Блаженного. Пётр Великий учился у всей передовой Европы. Победившие большевики учились у ненавистных буржуев. Сталин проводил индустриализацию, привлекая иностранных специалистов, и выстроил великую советскую машину тотальной войны, которая обратила полмира под красное знамя. Наши физики и оружейники учились у немцев, и мы создали автомат Калашникова, а Юра Гагарин первым полетел в космос. В искусстве во многом складывалась аналогичная ситуация. Русская литература, оформившаяся по мировым меркам достаточно поздно, впитавшая английских, французских, немецких классиков, сразу дала миру такой экзистенциальный удар под дых, что её до сих пор считают лучшим проявлением, отображением самых проклятых человеческих вопросов — от Толстого и Достоевского до Чехова, Горького, Платонова и других. Мы проиграем, когда перестанем учиться на своих ошибках. Мы проиграем, когда перестанем учиться у своих врагов. Мы проиграем, когда окостенеем, превратимся в музей собственного самолюбования, в запотевшее стекло старческого будуара. Мы должны оставаться собой и проявлять наши лучшие качества — упорство, усидчивость, звериную жёсткость, смекалку, но и вместе с тем желать счастья для всех даром. Народ-марафонец не имеет права на малые цели, особенно когда речь идёт о дистанции размером в вечность. Великим амбициям положено великое свершение, и это воистину тяжёлое, но прекрасное бремя. Слава русскому народу — народу-богатырю, народу-созидателю! Дмитрий Фламин