19 лет без Непомнящего 20 лет назад, когда мы ели хлеб с майонезом, запивая его ядовитым пивом из смятых пластиковых бутылок, хмурые осенние дни разбавлял Александр Непомнящий. Тоже довольно печальный и хмурый, но другого настроения в те годы, в общем-то и не хотелось. К тому же, печаль его "была светла", как пела Янка Дягилева. Он один из немногих рок-поэтов, который глубоко и основательно проник в душу. Непомнящий — это твой сосед в заиндевевшей электричке, незнакомец в вытянутой шапке в катышках, похожий одновременно на монастырского послушника и человека, у которого за пазухой кистень... или живой котенок, или, что вероятнее всего, псалтырь, или все это вместе. Достоевский говорил о таких как он "Русские мальчики". Всклокоченные ребята из кафе-бара Курского вокзала. Там пахнет подгорелым маслом и беляшами, а они тихо спорят о "метафизике Благой вести" и пьют херес, которого так и не дождался Венечка Ерофеев. Пьют, спорят, а потом едут в прекрасный русский город Ковров на митинг партии, запрещенной еще 20 лет назад, когда почти ничего не запрещали. Хочешь — голый пляши, хочешь завод распили на иголки, хочешь обезьян наряжай в ветеранов Великой Отечественной войны и выставляй клетки с ними в музее. А партию, между тем, запретили. Непомнящий прошел удивительный путь от антикапиталистического бунта нацболов к глубокой, пропущенной через сердце вере. Православие — это ведь настоящая революция, восстание против мира и его князя. "Последний настоящий бунт", как говорил об обретенной вере основатель американского православного журнала для панков (странно звучит, правда?) "Death to the world" Джастин Марлер. О Непомнящем я впервые услышал в 2005 году. На Покров выпал снег, мы брели с товарищем через пустырь, оставляя позади себя темные следы подошв. Очень хотелось курить. Я знал, что у братца в кармане лежат свернутые пополам 50 рублей и думал, что сейчас мы зайдем в магазин "Дубок", купим "Золотой явы" и бутылку портвейна. Но мой друг прошел мимо "Дубка" и заявил, что мы пойдем на почту. — Зачем на почту? — спросил я товарища. — Деньги переслать Непомнящему, болеет. Рак мозга, — торжественно сказал мой спутник. Я малодушно надеялся, что у приятеля были припрятаны еще какие-то секретные деньги, которые он заранее подготовил, чтобы отправить этому незнакомому мне Непомнящему. Но у него имелись только те самые 50 рублей. Мы пришли на почту и оформили перевод. В тот вечер — без сигарет и без вина — сидя на кухне, под крепкий чай я слушал Непомнящего. Последние его вещи: "Деяние", "Осень", "Стикс". Многие поклонники, ценившие у Александра разудалые, рок-н-ролльные песни, призывающие к топору, вроде "Убей янки"*, не приняли меланхолически-философского крена, характерного для позднего творчества поэта. Например, в "Википедии" в статье о Саше приводится цитата левака Александра Тарасова, который обвиняет Непомнящего в "защите скинов" и "сползании к фашизму". Ну да и Бог с ним. Поэт раскрылся именно в поздней лирике, а критика его типична. Так Белинский восхищался ранними социальными, натуралистическими вещами Достоевского вроде "Бедных людей", но даже "Двойника" уже не понял. Вот и Сашу никогда не поймет атеист и человек, у которого внутри кишки. И не только его. Как там в одной из песен Александра: ...И болтали те, кому не дано видеть видения, Мол, они напились сладкого вина Да, все правильно, мы напились сладкого вина. Друг ситный Сегодня А. Непомнящему могло бы исполниться 58 * - на 4 год войны с Америкой и НАТО напоминаем, что песня «Убей янки» запрещена и внесена в список экстремистских материалов (№3641)