Кто если не Буракова

В Европе следят за протестами во Франции, и в русскоязычном сегменте я вижу много обсуждений: и в среде эмиграции, и, куда уж без этого, на российских госканалах Культура протеста в странах Европы очень различается: где-то более активны профсоюзы и забастовки, где-то перекрытие дорог, где-то занятие площадей, где-то — зданий госорганов. Во Франции протесты всегда довольно активные, и столкновения с полицией вообще не редкость. Конечно, в ходе массовых манифестаций, как и в ходе любых других скоплений людей, могут появляться и мародеры, и радикальные группы, случаться погромы. Для предотвращения такого есть полиция. А для людей, которые выступают за свои права, реагируют на действия государства или социальную проблему, есть право на свободу собраний и право на протест. В России десятилетиями рассказывают, что протесты — это нечто деструктивное, экстремистское, и вообще всем непременно платят за участие в этом безобразии. «Нормальным» людям в политике делать нечего, и для этого есть специальные чиновники, которые знают, как лучше. Отсюда россияне стали воспринимать протесты и демонстрации как нечто ненормальное, а не как свое право и инструмент донесения требований до власти. Самые резонансные кадры из Франции — горящая мэрия в Лиможе, погромы в магазинах в Париже, столкновения с полицией. Но начались протесты с выступлений школьников против нехватки учителей, плохих условий и организации учебного процесса, присоединились профсоюзы, бюджетники, движение «жёлтых жилетов», требования расширились до зарплат, пенсий и стоимости жизни. 17 октября на улицы вышли уже от 550 до 800 тысяч человек. Для Франции протест вокруг конкретной проблемы часто перерастает в общенациональное движение. Самый известный исторический пример — май 1968 года, который начался со студентов, университетских протестов и баррикад, а закончился многомиллионной забастовкой рабочих — участвовали около 7 млн человек. Рабочие занимали предприятия, остановились поезда, автобусы, метро, самолёты. В результате протестующие добились повышение минимальной зарплаты и расширения трудовых гарантий. Похожими были протесты против социальных реформ в 1995 году, трудовой реформы в 2016, пенсионной в 2023. В 2024 году протестовать выходили фермеры: тракторы перекрывали автомагистрали вокруг Парижа, у административных зданий выгружали навоз, жгли сено и шины. В сентябре 2025 началось движение Bloquons tout — «Заблокируем всё» против бюджетных сокращений и налоговой политики, профсоюзы организовали национальную мобилизацию: присоединилось от 500 тысяч до 1 млн. Не всякий протест сопровождается насилием и не всякая массовая забастовка добивается результата. Но лучше я буду с трудом пробираться через палатки анархистов на одной из самых проходных площадей в центре Мадрида, чем снова слышать, что высовываться не надо, власть лучше знает, что делать, мы политикой не интересуемся.