А что если Голиафов больше нет? Джанан Ганеш в Financial Times предлагает посмотреть на современность как на эпоху Давидов: небольшие государства и организации всё чаще срывают планы значительно более сильных противников. Особенно интересен его взгляд на роль искусственного интеллекта в этой картине мира. Мы привыкли измерять силу размерами экономики, населения и арсенала. Но даже у небольшого игрока могут быть собственные рычаги: контроль над проливом, незаменимая компания, уникальные знания. У Нидерландов есть ASML. Австралия сумела выдержать торговое давление Китая. У хуситов есть дроны, которые преодолевают ПВО вооруженных до зубов саудитов. Размер сам по себе не гарантирует возможности добиться своего. Кроме того, значительная часть могущества существует лишь на бумаге: применить всю доступную силу мешают моральные ограничения, политические последствия и репутационные издержки. А мировой порядок стал достаточно раздробленным, чтобы у государства, подвергшегося давлению, находились другие рынки и партнёры. Даже ресурсы поддержки союзников у крупнейших держав конечны. ИИ, по Ганешу, приучает нас видеть мир иначе — как соревнование двух гигантов. Эта отрасль требует колоссального капитала и достаточно большого рынка, чтобы инвестиции окупались. Поэтому в его картине ИИ существуют фактически две державы: США и Китай. Здесь появляется едкая метафора: «Быть третьей державой в области ИИ — всё равно что быть третьим по богатству братом Галлахер». Ноэл и Лиам Галлахер — знаменитые музыканты группы Oasis, но у них есть ещё старший брат Пол, оставшийся в тени их славы. Разрыв между первыми двумя братьями и третьим настолько радикальный, что формально попасть в тройку ещё не означает оказаться в одной весовой категории с лидерами. Давайте обратим внимание на то, что технологический сверхмасштаб даёт огромное преимущество лишь внутри технологической отрасли. Его превращение в геополитическое господство — отдельный вопрос политической власти. В физическом мире сохраняют значение география, специальные компетенции, связи с другими странами и цена применения силы. Поэтому двухполюсная карта ИИ плохо описывает гораздо более фрагментированную мировую политику. Ганеш признаёт мощь ИИ и преимущества его лидеров. Его скепсис направлен на привычку объяснять через ИИ вообще всё. Увлечённость технологической гонкой заставляет переоценивать всемогущество её победителей и недооценивать возможности остальных. Принципиально, что автор добавляет: «пока». Он описывает нынешний разрыв между технологическим лидерством и способностью навязывать свою волю. Вопрос о том, как ИИ изменит этот баланс в будущем, остаётся открытым. Финальная рекомендация звучит почти вызывающе для нашей отрасли: чтобы ясно видеть мир, иногда стоит думать о чём-нибудь, кроме искусственного интеллекта. Например, про космос или климат.