Андрей Нечаев

В последние годы экономический рост обеспечивался преимущественно за счет ВПК и его смежников. По итогам 2025 года промышленное производство в целом выросло на 1,3%. При этом обрабатывающая промышленность показала рост на 3,6%, демонстрируя значительное замедление по сравнению с 2024 годом (9,1%). В добывающих отраслях, как и годом ранее, наблюдался спад, составивший в 2025 году 1,6% (в 2024 году – 0,5%). Возможности ВПК также не бесконечны, и признаки стагнации в этом секторе уже просматривались в некоторые месяцы прошлого года. Одной из иллюстраций является ситуация с кредиторской задолженностью. Согласно статистике просроченной задолженности по кредитам, из 16% просрочки, приходящейся на обрабатывающую промышленность, треть относится к предприятиям ВПК. Это свидетельство того, что бюджетных денег уже не хватает на покрытие потребностей предприятий оборонки, и ей приходится брать кредиты, с обслуживанием которых нарастают проблемы. Особенно сильно от повышения налогового бремени из-за проблем с бюджетом пострадал малый и средний бизнес. Его доля в российской экономике и так лишь около 20% против 50% в развитых странах. Сейчас МСП вынужден уходить в тень, включая переход на наличные расчеты. Правительство в свою очередь усиливает контроль и налоговые репрессии в рамках «обеления экономики». Опрос по заказу Банка России показал, что уверенность россиян в будущем падает. Индекс ожиданий граждан относительно перспектив развития страны в ближайший год в январе-2026 опустился до 107 пунктов — самого низкого значения с конца 2022 года. Падение индекса — на 10 пунктов за месяц — стало рекордным с шока мобилизации осени 2022-го. Одновременно до 3-летнего минимума опустились индекс ожиданий перспективы страны на ближайшие 5 лет и индекс ожиданий личного материального положения. Они составили 109 пунктов и 104 пункта. Еще ниже упали ожидания россиян относительно «уровня производства» в экономике (125 пунктов) и «уровня жизни» (81 пункта) — до минимума с марта и ноября 2022 года. 28% россиян жалуются на ухудшение материального положения, 53% — на «очень сильный» рост цен. В первую очередь их беспокоят дорожающие мясо и птица (48%), рыба и морепродукты (38%), фрукты и овощи (35%), а также рост тарифов ЖКХ (36%). Отдельной серьезной проблемой и сильным проинфляционным фактором является состояние бюджета. Минфин недавно опубликовал предварительные данные об исполнении федерального бюджета за январь-февраль: дефицит составил 3,45 трлн руб. Напомню, что на весь 2026 год запланирован дефицит 3,79 трлн руб. За два месяца израсходовано уже больше 90% годового лимита. Главная причина — обвал нефтегазовых доходов. За январь-февраль они составили лишь 826 млрд рублей — на 47% меньше, чем годом ранее. Базовый показатель по бюджетному правилу за тот же период — 1,16 трлн руб. Разницу в 335 млрд рублей придется покрывать из похудевшего Фонда национального благосостояния. Обвал нефтяных доходов — следствие ситуации с ценами начала года. В декабре 2025-го средняя цена Urals упала ниже $40 за баррель — пятилетний минимум. Война в Иране должна дать российскому бюджету передышку. По данным Reuters, российская Urals в балтийских портах в марте торговалась по цене около $76 за баррель ($45 в феврале) – заметно выше плановой. Впервые в истории Urals с поставкой в индийские порты продается с премией к Brent. Саудовская Аравия выбыла с рынка из-за угроз иранских ударов по танкерам в Персидском заливе, и импортеры частично вернулись к России. Если цена $85+ продержится полгода, это даст прибавку почти $17 млрд. Существенная поддержка для бюджета, начавшего год с рекордным дефицитом. Увы, структурная проблема бюджета никуда не делась, и закрыть ее полностью выросшие нефтяные доходы вряд ли смогут.