США остаются сильными. Но верят ли еще в их гарантии? Отказ Трампа напрямую вмешиваться в противостояние Саудовской Аравии с хуситами важен не сам по себе. Главный вопрос — что после этого американские союзники думают о гарантиях США? Положение Эр-Рияда тяжелое: Ормузское направление нарушено конфликтом с Ираном, хуситы способны давить на саудовское судоходство через Баб-эль-Мандеб, под удар попал нефтепровод Восток—Запад — ключевой маршрут экспорта в обход Ормуза. На этом фоне, по сообщениям американских СМИ, Мухаммед бен Салман дважды просил Трампа ударить по хуситам. Вашингтон отказался от прямого вмешательства, сохранив разведывательную поддержку. И здесь начинается главное. Военная гарантия ценна не количеством авианосцев, а уверенностью союзника, что в критический момент они будут использованы. Прежняя формула выглядела так: угроза союзнику → американское сдерживание → при необходимости вмешательство. Теперь: угроза союзнику → оценка Вашингтоном собственных рисков → решение, стоит ли вмешиваться. Для США это может быть рационально. Для Саудовской Аравии вывод другой: если даже в критической ситуации помощь не гарантирована, нужен запасной вариант. И такой вывод сделают не только саудовцы. ОАЭ, Катар, Бахрейн и другие партнеры США вовсе не обязаны отворачиваться от Вашингтона. Достаточно решить, что нельзя зависеть от одного гаранта. Дальше запускается цепочка: сомнение в американской гарантии → поиск альтернатив → новые партнеры и региональные союзы → снижение зависимости от США → большая самостоятельность союзников → меньше возможностей Вашингтона определять их поведение. Военная мощь США остается огромной. Но проблема глубже — дефицит конвертации силы. Можно обладать сильнейшей армией мира, но не иметь возможности без неприемлемых издержек одновременно превратить эту мощь в поражение противника, безопасность союзников, свободу коммуникаций и устойчивый политический результат. Военной силы может оставаться много, а произведенной ею безопасности — становиться меньше. Союзные системы редко рушатся мгновенно. Сначала появляется сомнение в гарантии. Потом — запасной партнер. Затем — альтернативная система безопасности. А однажды прежний гарант обнаруживает: его базы стоят на месте, его оружие продолжают покупать, формальные союзы существуют — но стратегические решения союзники уже принимают без него. Это еще не уход США с Ближнего Востока. Это потенциально более важный процесс — утрата американской монополии на производство безопасности.