Карфаген должен быть разрушен. Катон повторял эту фразу каждый раз, когда заходила речь о Риме и его будущем. Он повторял её не потому, что ненавидел Карфаген. А потому, что понимал простую вещь: недостаточно один раз победить противника, если после поражения он сохраняет возможность восстановиться и снова превратиться в угрозу. Для меня аналогия с современной Украиной очевидна. Она находится непосредственно у границ России. И если нынешняя война закончится миром, но сама политическая модель Украины останется прежней — с антироссийской идеологией, с ориентацией на военное противостояние с Россией, с готовностью вновь стать инструментом такого противостояния в чужих руках, — вопрос будет лишь во времени. Через десять, двадцать или тридцать лет мы можем снова оказаться в той же точке. Снова хоронить сыновей. Снова видеть, как горит наша земля. Снова задавать себе вопрос: почему мы не сделали этого раньше? Поэтому для меня задача состоит не просто в том, чтобы закончить нынешнюю войну. Необходимо такое послевоенное устройство Украины, при котором сама возможность нового вооружённого конфликта с Россией будет устранена. Старая политическая конструкция должна уйти в прошлое. На её месте должна возникнуть другая Украина — не антироссийская, не военный плацдарм против России, а государство, которое не строит своё существование на конфликте с нами. Государство, которое помнит свою историю, уважает своих соседей и понимает, что его будущее может быть только вместе с Россией. Или не может быть вообще. Иначе следующая война станет лишь вопросом времени. И тогда все жертвы этой войны окажутся напрасными. И как говорил Катон: и всё же я считаю, Карфаген должен быть разрушен.